Направо от Мурманска

Синий купол неба опрокинулся в синюю чашу моря, скрывая за выпуклым мениском горизонта вечно притягательный чердак старушки-планеты. Июль, самая середина лета. Под ногами — 130 метров скалы до уровня мирового океана, далее — до центра Земли — без остановок. Но все это потом, а перво-наперво под ногами — один метр оттаявшего после полярной зимы торфа, под нами жизнь кипит — в подземном городе, удивительными обитателями населенном. А вот и один из них. Он возникает из норы, как чертик из старинной табакерки, вразвалочку, поводя из стороны в сторону головой — живая иллюстрация к анекдоту про спрятанного в холодильник попугая. Телом — черно-белым, с красно-оранжевыми перепончатыми лапами — он уже пингвин, а вот головой с большим, в красный, желтый, зеленоватый цвета расписанным клювом — все еще попугай. И летать не разучился: взмыл вверх и умчался в открытое море.

Анекдотичного вида птица называется атлантическим тупиком. Он из семейства чистиков, родственник чайкам. Тупиков здесь целая колония. В вырытых ими норах подрастают прожорливые потомки, и родители без устали курсируют на рыбалку и обратно... Эти 400 гектаров горбатой суши, вытянувшиеся с запада на восток, нанесены на географическую карту под названием "Харлов" и входят в заповедный архипелаг Семь островов. Отыскать это место несложно: выходим из Мурманска в Баренцево море, сворачиваем направо и движемся на зюйд-ост до тех пор, пока на полпути к восточной оконечности Кольского полуострова не упремся в цель нашего маршрута.

Птицы

"Базары" — потому что для оглушительного гвалта, создаваемого глотками тысяч птичьих пар и их отпрысков, более подходящего определения не подобрать. По сути же, облепленные пернатыми скалы - не что иное, как общежития, на разных этажах которого селятся представители различных видов. В рыхлые "папахи" измазанных белым пометом гнезд откладывают яйца трехпалые чайки-моевки. Теснота и скученность здесь  -  источник постоянных конфликтов, повод для выяснения отношений, и часто резкая перебранка моевок переходит в "бытовую" потасовку.

Рядом с серокрылыми моевками селятся пингвиноподобные черно-белые кайры. Их два вида: толстоклювые и тонкоклювые. У последних некоторые особи украшены белыми кольцами вокруг глаз — "очковая" форма. Кайры гнезд не строят, а кладут единственное яйцо прямо на голый уступ и насиживают, закатывая его на лапы и накрывая теплым животом. Острый конец кайриного яйца сильно вытянут, и когда наседка улетает подкрепиться, она твердо знает, что, вернувшись, найдет свою драгоценность там же, где оставила. От ветра пестрая "груша" с будущим птенцом только вертится на месте, а вниз не падает. Подобным образом гнездятся и похожие на кайр гагарки, только они занимают полузакрытые ниши в скалах. Высокий, перечеркнутый белой вертикальной полоской клюв гагарки сжат с боков и по форме напоминает своеобразный топорик или лезвие опасной бритвы. По-английски эта птица и называется Razorbill, то есть "бритвоклюв"...

Острова

Если не считать выступающих из моря камней и скал, то их действительно семь: Харлов, Большой Зеленец, Малый Зеленец, Большой Лицкий, Малый Лицкий, Кувшин и Вешняк. На Харлове девять пресных озер, из трех сбегают к морю ручьи. По одному озеру на Вешняке и Малом Зеленце. Два летних месяца солнце тут вообще не уходит за линию горизонта — полярный день. Полтора зимних месяца длится полярная ночь, когда солнце не всходит; правда, ежесуточно часов на пять наступает незначительное просветление — сумерки, которых зимующим животным хватает, чтобы отыскивать корм и охотиться. Примерно 3 — 4 месяца на островах стоит безморозный период. Но при этом число штормовых дней в отдельные годы превышает 170. Ветер дует здесь практически постоянно, но зато и комаров нет, а это, как известно, многого стоит.

Суров Север, коротко северное лето, поэтому особое отношение тут ко всему, что в этих условиях ухитряется расти, цвести и плодоносить. Даже скромные краски радуют глаз, что же тогда говорить о ковре белых цветков морошки на ярко-зеленом фоне вороники, покрывающем Семиостровье в конце июня -начале июля. К августу белый цвет сменяется на красный, а затем янтарно-желтый: хороший урожай морошки выдается каждые 3 — 5 лет. По берегам озер и ручьев сплошной желтой лентой тянутся заросли калужницы, есть участки, густо заросшие щавелем, шведским дереном, попадаются черника и даже папоротники. На вершине Харлова находим типичную тундру со мхами и лишайниками, осокой и пушицей, карликовой березой и можжевеловым стлаником... Словом, лето — оно и в Заполярье лето.

Заповедник

За три года до Великой Отечественной войны Семь островов получили заповедный статус во второй раз. Здесь начались регулярные научные исследования, а в 1951 году архипелаг вошел в состав Кандалакшского заповедника. Гнездовья гаги и птичьи базары — вот та изюминка, которая теперь запекалась в пирог заповедания. Хотя было дело: в 1932 году экспедиция НИИ птицепромышленности внесла предложение ежегодно заготавливать до половины семиостровских птиц и их яиц попутно. Слава богу, планы эти остались на бумаге. Однако со временем пернатые все равно начали исчезать — не мытьем, так катаньем. "Сохранить для потомков в первозданном виде" — лозунг, конечно, правильный и благородный. Вот только как реализовать его? Можно  приструнить  военных  с  местной "точки", чтоб не шастали по всему Харлову, не тревожили птиц почем зря. Можно охоту запретить. Но это — малая часть дела. А как научить рыбаков ловить мойву культурно? Говоря по правде, их и учить не надо было, сами знали, но поступали по обстановке: пока судно стоит в очереди на разгрузку — рыба портится, сортность падает, товар дешевеет, так за борт его — и вся недолга, новой начерпаем! Почти всю и вычерпали. Но люди ладно, всегда найдут, чего поесть. А ведь без корма остаются птицы. Число их на базарах снизилось многократно и продолжает снижаться. Так что, если в былые годы тупик приносил птенцам в клюве по 10 и больше мойвин за раз, то теперь в лучшем случае — одну песчанку... И все же до тех пор, пока Семь островов заповеданы, пока работают на них люди, и в лучшие-то времена не самые обеспеченные, но чувствующие свою ответственность за этот хрупкий мир, до тех пор и существует гарантия, что уникальное место будет сохранено. Пусть не в первозданном виде. Но все-таки для потомков.

/ Журнал "Экзо"

 Вернуться к списку статей